Когда-то гольф казался писательской стихией: сочетание размышлений, природы, человеческого соперничества, скрытая драма — то, что писатель мог с лёгкостью переосмыслить и облечь в слова. В XX веке классики вроде Агаты Кристи и Иэна Флеминга регулярно выходили на поле и переносили гольф в собственные произведения — от убийства на поле для гольфа в Murder on the Links до гольф-сцены в Золотом пальце (Goldfinger) Иэна Флеминга. Артур Конан Дойл даже придумал Собаку Баскервилей (The Hound of the Baskervilles) во время одной из партий.
В 1920–50-е годы, в эпоху мира и уверенности между мировыми войнами, гольф присутствовал повсюду: П. Г. Вудхаус писал бесчисленные юмористические истории о нём, мистические авторы превращали поля в криминальные сцены, а поэты вроде Джона Бетджемана возвещали о красоте каждого удара. Этот спорт словно открывал дверь в человеческую душу — от игры на три удара до воспоминаний детства и глубокой рефлексии.
Гольф мелькал даже у литературных титанов-модернистов: Уильям Фолкнер начинает «Шум и ярость» (The Sound and the Fury) на поле, а свободолюбивая Джордан Бейкер в «Великом Гэтсби» остаётся одной из наиболее живых второстепенных фигур, связанных с этим видом спорта.
Но после 1960-х связь между игрой и словом стала ослабевать. Когда контраст между элитарной атмосферой клубов и быстро меняющейся современной культурой стал резче, многие молодые писатели стали рассматривать гольф как символ привилегий, оторванных от реальности. Представления о «буржуазной идиллии» на зелёных полях всё чаще вызывали насмешку или отчуждение.
В художественной прозе после 1960-х гольф снова появляется, но не как романтический фон: это либо грубые карикатуры — у Дона Делилло гольфисты могут быть мишенями насилия — либо метафоры корпоративной жадности и разрушения природы. В романах конца XX и начала XXI века разработчики полей часто представлены как злодеи-эксплуататоры.
Среди современных авторов отношение к гольфу неоднозначно. Некоторые, вроде Карла Хиаасена, вспоминают о спорте с лёгкой иронией; другие — как Дэвид Фостер Уоллес или Джонатан Франзен — прямо критикуют его за скуку или за социальные последствия: вытеснение природы, неравенство, потребление времени и ресурсов.